November 8th, 2008

Галера, galea, galera, galley

Галера


Галера

Но – собратья мне порукой – в мире не было людей
Крепче, чем рабы галеры и властители морей.     

 Р.Киплинг «Галерный раб» (Перевод Е. Дунаевской)

 

Поразительно, но в нашей обширной литературе нет книги, специально посвященной галере. Не обязательно русской галере, а гребным судам вообще. И это при том, что существует не совсем уж фантастическая версия происхождения названия нашей страны, связанная именно с этими судами. Некоторые историки считают, что слово "русь" близко к финскому слову "routsi", что означает "гребцы" или "плаванье на гребных судах". Кстати, и византиец Симеон Логофет писал, что слово "рус" или "русь" происходит от слова "корабль". (Широкорад)  А если к этому добавить роль, которую играл гребной флот в морской истории России, то удивление это возрастает во сто крат. Ведь именно "созданный гениальной новаторской мыслью Петра шхерный флот, которого тогда не знали вовсе ни шведы, ни голландцы, ни англичане, ни датчане, ни французы" (Тарле) позволил прорубить окно в Европу. И первая славная морская победа русского флота при Гангуте была одержана благодаря гребному флоту.

Возможно, от создания книги о галерах отвращает мысль о каторжном труде ее гребцов. Недаром слово галера для обозначения гребных судов ходило наряду со словом каторга. Однако следует иметь в виду, что это название не было следствием обозначения тяжкого труда галерных гребцов на русских галерах. Оно, как считают,  пришло к нам из Турции (хотя с этим надо еще разобраться) , галеры которой, особенно для наших славянских предков, были олицетворением рабского труда. (В Словаре Брокгауза и Ефрона, в статье «Галера»,  есть на этот счет такие слова: «На турецких галерах в XV - XVII веке было много южнорусов, уведенных татарами; горькая доля их отразилась в песнях».)  Но глубокого исследования состава команды гребцов на галерах в разные эпохи и в разных странах мне не встречалось. Не получило развития и изучение морального и психологического состояния команды гребных судов в ходе морского боя. Хотя отдельные замечательные образцы произведений мировой литературы, затрагивающие эту тему, несомненно, существуют. Примеры здесь перечислять придется долго, может быть, даст бог, коснусь этого в дальнейшем. Но один образец такой литературы нельзя не упомянуть: «Галерный раб» Р.Киплинга проникает, по моему непросвещенному мнению, в самое сердце проблемы.  

В нашей русской литературе нет обобщающих работ и по технической стороне вопроса. Хотя книги на английском и особенно на французском языке, посвященные проектированию, строительству и боевому использованию галер имеются в изобилии. Благодаря Интернету сейчас не составляет труда ознакомиться, скажем, с работами Огюстена Жаля, доступны и многие труды  средневековых авторов по морской архитектуре гребных судов. Но на нашем «великом и могучем» таких книг нет.

Эти заметки, конечно же, не имеют целью полностью заполнить существующую брешь. Но подтолкнуть молодых и амбициозных авторов к работе в этом направлении, обсудить свежие (и не очень) идеи, расширить базу для будущих исследований может быть удастся. По крайней мере, хотелось бы на это очень надеяться.

Галера, galea, galera, galley

галера, Борисоглебск


Галера. Кое-что личное.

Галера вошла в мою жизнь очень давно. Еще в раннем детстве. Не знаю, каковы были на то глубинные причины, но к морскому делу меня потянуло с первых классов школы. Точно помню, что необыкновенную тягу к морю и морскому делу я испытал, когда мне не было еще десяти лет и я учился в третьем классе начальной школы в городе Борисоглебске, который находится в Воронежской области (в России, как известно, не один Борисоглебск). Место, удаленное от всех морей, находящееся в зоне русской степи. Где уж тут искать связи с морем. Возможно, рассказы матери, старший брат которой служил на Балтийском флоте, и, как любила она повторять, «брал Зимний»,  возможно, сама атмосфера этих мест, в которых зарождался флот России, а может быть другие какие причины – но что-то послужило источником тяги неимоверной к морскому делу и к морской службе. Так вот, еще в третьем классе я пришел в городской Дом пионеров, чтобы «записаться» в судомодельный кружок. Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что в судомодельный кружок принимают только с пятого класса. А ребятам моего возраста предлагалось идти в кружок «Умелые руки». Чтобы не терять из виду судомоделистов, которые занимались в той же мастерской, что и «умелые руки», я записался в этот кружок. Руководил им очень интересный, как оказалось позже, человек – бутафор местного драматического театра Роман Францевич. Фамилию его я сейчас уже не помню. Он научил нас обращаться со многими столярными инструментами, в первую очередь с лобзиком. (Многие годы после этого для меня было большой радостью купить хорошие пилки для лобзика.) Выпиливать я научился неплохо и даже сумел получить поощрение за выпиленную ажурную полочку от библиотекаря Дома офицеров, в библиотеке которого я был едва ли не самым активным читателем. (В то время публичные библиотеки имели большое число читателей самых разных возрастов.)

На следующий год мне удалось перейти в кружок судомоделистов. Здесь я встретил совершенно необыкновенного человека, оказавшего на меня сильное влияние. Николай Николаевич Савелов вел этот кружок. И первой моделью, за изготовление которой он предложил мне взяться, была модель галеры, чертежи которой разработал он сам. Процесс изготовления модели был длительным, учитывая, что особых врожденных способностей к этому мастерству у меня не обнаружилось, поэтому каждая операция занимала много времени. Николай Николаевич в процессе изготовления модели рассказывал все новые и новые подробности о конструкции галер. Откуда он черпал эти сведения, я не знаю и по сей день, хотя прочитал, пожалуй, почти все доступные источники. Вообще у моего наставника знания по многим предметам были весьма своеобразные, если не сказать оригинальные. Тот вариант биографии Жюля Верна, который он мне рассказывал, когда мы обсуждали морские романы знаменитого француза, был составлен, как я впоследствии убедился, из целого набора легенд о Жюле Верне, ходивших в разные времена. Он выбирал из этих легенд самые замечательные на его (и мой) взгляд эпизоды и соединял их в одно жизнеописание. Романтик и почитатель морских традиций он был неисправимый. В последний раз я его видел, уже будучи курсантом третьего курса военно-морского училища. Я пригласил его в квартиру своих родителей, которая находилась на последнем этаже трехэтажного кирпичного дома довоенной постройки. Николай Николаевич выглядел неважно, видимо, болел, тем не менее, пробормотав себе под нос «По трапу - бегом!», задыхаясь, пытался бежать по лестнице до самого верха. Одевался он всегда одинаково: зимой синий китель с орденом Красной Звезды на правой стороне груди, летом – белый китель такого же покроя, черные брюки и неизменная черная морская фуражка с «крабом» на околыше, на которую летом он натягивал белый чехол. Очень много курил, отчего ногти его пальцев правой руки, державших сигарету, были темно-желтыми от табачного дыма. Говорил он с хрипотцой, заметно грассируя. Повторяя за ним морские термины, которым он нас обучал, я иногда сбивался на его произношение (помнится, назвал барбет «багбетом»), чем, видимо, доставлял ему огорчение: получалось, что я его передразниваю. Меня это тоже ставило в неловкое положение. Но Николай Николаевич был очень деликатным человеком, и сам умело устранял возникающую неловкость.

Сейчас, когда моего первого учителя морского дела Николая Николаевича Савелова уже давно нет в живых, хочется высказать огромное сожаление, что сегодня люди, подобные этому скромному человеку, способные оказывать такое благотворное влияние на молодые души, и которых, поверьте мне, очень много на русской земле, не могут найти себе применение, так как отсутствует непременное условие для их бескорыстной подвижнической деятельнсти – широкая бесплатная материальная база, которая в годы моего детства существовала в виде многочисленных кружков и мастерских в Домах пионеров, базах юных моряков и других им подобных учреждениях, предоставлявших и помещение, и материалы, и инструменты, и, что самое главное, мудрых и талантливых наставников.

… Возвращаясь к теме разговора, хочу признаться, что свою первую галеру я не достроил. Круговорот молодости увлек меня в сторону от судомоделизма, началась серьезная учеба, потом не менее серьезная служба, работа, … Модель была достроена теми, кто пришел на мое место под крыло Николая Николаевича, и даже приняла участие в одной из выставок. Для меня же ее влияние незаметно сказывалось всю жизнь, как первая любовь, свет которой различим даже на темнеющем горизонте на склоне лет.