December 13th, 2009

якорь

Капитан

Капитан корабля повелевает всем


"...Обратимся теперь ко второму по значительности лицу, обладающему во всем, что касается внутренней жизни корабля, почти неограниченной властью. Капитан Кларет был статный, дородный мужчина, нечто вроде военно-морского Генриха VIII, прямой и грубовато-добродушный, столь же церственный в каюте своей, как и Генрих VIII на своем троне.

Это отнюдь не конституционная монархия, где твердокаменная Палата общин имеет право входить с петициями в правительство и при случае огрызаться, но почти деспотическая власть, вроде Оттоманской порты. Слово капитана есть закон, и выражается он исключительно в повелительном наклонении. Когда в походе он стоит на шканцах, его неограниченная власть простирается всюду, куда хватает глаз. Только луна и звезды за пределами его юрисдикции, но солнцем он повелевает. Полдень не полдень, пока он этого не скажет. Ибо когда штурман, в обязанности которого входит производить в полдень определенные наблюдения, отдав честь, докладывает вахтенному офицеру, что наступило двенадцать, последний направляет кадета в каюту командира смиренно известить о почтительном намеке штурмана.
– Доложено на вахту, что двенадцать часов, – рапортует кадет.
– ТАК И СЧИТАЙТЕ, – отвечает командир.
После этого рассыльный бьет восемь склянок, и полдень обретает юридическую силу…"
         
/Мелвилл, "Белый бушлат", с.24/



Ввиду важности ключевой фразы, включаю ее на языке подлинника:



"Twelve o'clock reported, sir," says the middy.
"MAKE it so," replies the captain.
And the bell is struck eight by the messenger-boy, and twelve o'clock it is