galea_galley (galea_galley) wrote,
galea_galley
galea_galley

Categories:

Осуждение на галеры (7)


 

Тюрьмы, этапы, галеры(2)

 

Конвойным платили фиксированную сумму за каждого живого каторжника, которого они доставляли в Марсель. Эта сумма зависела также от физического состояния галерников. Так, проводник парижского этапа получал 40 ливров за каждого заключенного, доставленного в Марсель из отдаленных тюрем, таких как руанская и пикардийская, по 30 фунтов за каторжников из Парижа и Дижона, и так далее. Подушевой сбор должен был покрыть все расходы проводника: пропитание и кров для этапа, повозки и возницы для больных и истощенных, лошади для проводника и его помощников, жалованье помощников проводника (аргузинов) и охранников, стоимость фрахта судов, использовавшихся для спуска вниз по Роне. Все, что оставалось сверх этих расходов, составляло доход проводника. Экономические рычаги, таким образом, поощряли скорость этапирования и стимулировали сокращение издержек. Ниже приведен постатейный список расходов для обычных этапов в составе 100 заключенных из Парижа на галерную базу в Марсель, (из расчета 26-дневного перехода в 1676 году):

 

Ливры

Ошейник и цепи для каждого заключенного по 6 ливров на человека

600

Два аргузина по 50 су каждому в день, или 5 ливров в день, на 26 дней

130

12 охранников по 30 су каждому или 18 ливров в день, на 26 дней

468

Один возчик по 26 су в день, на 26 дней

32

Три лошади по 3 ливра в день, 26 дней

78

Питание на 100 заключенных по 2 су каждому в день, 10 ливров в день, на 26 дней

260

Питание для проводника по 50 су в день, на 26 дней

65

Свечи (зажигаемые ночью) и солома для подстилки заключенным по 40 су в день

52

Суда от Шалона до Авиньона

300

Всего

1985

Непредвиденные расходы и возвращение домой (оценка)

500

Итого

2485

 

Местное население было обязано обеспечить кров для этапа, обычно в коровниках и конюшнях.

Порой проводники пытались сократить расходы, снижая число охранников, но такая практика была опасной, так как это могло поощрить каторжников на бунт или облегчить им побег с этапа, что могло вызвать суровые официальные взыскания после прибытия в Марсель. Чтобы предотвратить подобное опасное послабление безопасности, в 1686 году были введены правила, требовавшие наличия двух аргузинов (обычно конных) и 10 обычных охранников на каждые 100 заключенных. Значительная экономия могла быть достигнута только за счет осужденных. Небольшую экономию можно было получить сокращением приобретения соломы для подстилки, снижением числа повозок и т.д., но самая важная экономия достигалась на питании и питье. Рацион, предписанный королевским указом на каждого заключенного – на два су в день – состоял  из двух фунтов свежего хлеба, полфунта бобов и одной меры (четверти литра) вина. Сравнительно гуманный интендант Бегон добивался от министра в 1685 г. запрета для проводников «сокращать что-либо в этом рационе», и не позволять им получать стоимость пайка в деньгах, потому что в подобных случаях имеют место злоупотребления: «Помощники проводников и охранники… препятствуют заключенным в приобретении необходимого рациона по дороге… и продают необходимые продукты по двойной цене.» Среди причин смертности на этапах, писал Бегон, был «недостаток пищи… и необеспечение качества, предписанного» королевским декретом. Среди предпринятых им мер было издание в феврале 1686 г. инструкции ("Reglement pour la conduite des chaines,"), предписывающей некоторое улучшение нормы продуктов, поставляемых заключенным на этапе. Дальнейшие инструкции 1695 г. требовали, чтобы ежедневно на одного осужденного в этапе было: овощной суп, полфунта свежего мяса, два фунта хлеба, одна мера вина, и яйца, или кусок сыра. Позже были сделаны дальнейшие улучшения.

Некоторые каторжники, такие, как протестант Жан Мартель и двадцать два его собрата по религии, сопровождавшие его, имели сравнительно неплохое обхождение, поскольку у них было, видимо, значительное количество денег, составляющих общую сумму в 700-800 ливров. Плата в 100 экю освобождала их от ударов палками и кнутами со стороны охранников, и давала им доступ к повозкам, когда они были слишком истощены, чтобы продолжать двигаться пешком. (Marteilhe, Mémoires d'un protestant).  Другие осужденные, получающие меньше денег от друзей и фондов, были в гораздо худших условиях. Благотворительные суммы, предоставляемые родственниками или симпатизирующими людьми в начале перехода или по дороге обычно были недостаточны для удовлетворения нужд хапуг-проводников. До 1688 г. некоторые продукты питания поступали отдельным заключенным вследствие того, что их женам было разрешено следовать с этапом. Но обычно, после прибытия этапа в Марсель, жены оказывались на государственном содержании по причине бедности, большая часть из них не имела никаких средств к существованию», были неспособны даже вернуться домой; «были также такие, которые вели постыдную жизнь, и такие, которые готовили побег каторжников.»  По этим причинам женам осужденных на галеры после 1688 года не разрешалось следовать с этапом, однако имеются свидетельства, что некоторые продолжали это делать тайком.

Правила, разработанные Бегоном и принятые официально для регламентирования поведения проводников устанавливали, среди прочего, что благотворительные поступления, поступающие на всю группу заключенных этапа, должны распределяться «поровну среди них». Согласно правилам, проводникам и охранникам «запрещалось использовать любую часть [этих средств] на собственные нужды, под страхом осуждения на галеры; не могли они также ничего вымогать у заключенных, обещая хорошее обхождение. Проводники, считал Бегон, должны также «обеспечивать повозки для больных без требования какой-либо платы от тех, кого везут.»

 Сокращение времени, которое требовалось на переход, могло также стать источником дохода для проводника. Если к занимавшему обычно около одного месяца переходу (для парижского этапа) добавлялся один лишний день, это могло означать значительно большие расходы по таким статьям, как оплата охраны, питание заключенных и фураж для лошадей. Чем больше этап, тем больше оказывались денежные потери проводника в случае его задержки. Например, одна только дополнительная оплата питания осужденных, исходя из официальной нормы в два су в день на человека, составляла от 20 до 30 ливров в день для этапа в 200-300 человек. Чем больше этап, тем больше стимул ускорить его. Эти обстоятельства помогают объяснить зачастую высокую смертность среди заключенных в очень больших этапах. Больных и истощенных подгоняли плетьми, чтобы они не отставали от других. Когда осужденный падал на землю и не реагировал уже на обычные удары плетью, его «отцепляли и вели или тащили» к повозке, и бросали не нее.  Бегон, противник увеличения скорости в продвижении этапов, требовал, чтобы переход был ограничен четырьмя французскими лье (приблизительно 16 км) в день по выходе из Парижа и только три лье – в провинции, когда каторжники уже сильно уставали. «Через четыре дня марша необходимо давать один день отдыха». Эти предписания были включены в королевские инструкции для проводника этапов, выпущенные в 1686 году.

Но намного легче было установить правила, чем управлять поведением проводников. Злоупотребления не исчезли из практики, как свидетельствуют официальные жалобы и смертность на этапах. Доклады о плохом обхождении на пути следования стали особенно частыми в конце восьмидесятых годов, возможно из-за того, что тогда имелось чрезвычайно большое число осужденных, и потому, что обнародование королевских инструкций сделало гласным тот факт, что некоторые злоупотребления конвойных были официально запрещены. Возможно также, что многочисленные осужденные-протестанты и их друзья, не испытывающие чувства вины за совершение преступления, и в некоторых случаях имеющие влиятельные связи как во Франции, так и за рубежом, были более решительными, чем обычные осужденные, в критике злоупотреблений проводников. Их положение также в большей степени располагало к выражению сочувствия в некоторых кругах, чем положение криминальных элементов.

Тяжелые условия на этапах вызвали ряд бунтов. Индивидуальные попытки побега были, конечно, возможны всегда. Но общий бунт был также весьма реальным, особенно в более крупных, более опасных этапах. Более всего подвержены бунтам были парижские этапы, так как они были крупнее всех и проходили вблизи  границ Франции, через которые беглецы могли надеяться уйти от преследования. Несколько совместных попыток побега оказались успешными, как, например, бунт, который имел место осенью 1697 года. В пункте между Лионом и Вьенном (Vienne) 68 осужденных устроили побег с парижского этапа.  Пять других были убиты при этой попытке. Возможно имеет значение, что проводник  этапа имел плохую репутацию: на его этапах в предыдущие годы отмечалась высокая смертность на переходе. За успешным бунтом 1697 года последовала серия более поздних восстаний; бунты имели место на парижских этапах весной и осенью 1698 года, оба раза безуспешные, с жертвами среди заключенных. Эти несколько бунтов, наряду с высокой смертностью на этапах, превысившей 10 процентов осужденных в некоторых крупных этапах, и непрекращающимися жалобами на плохое поведение проводников не только со стороны осужденных и их друзей, но также со стороны чиновников в тех городах, через которые проходили этапы, - все эти обстоятельства в конце концов вынудили военно-морской флот в 1701 году назначить королевского чиновника, commissaire des galères, для сопровождения парижского этапа и личного наблюдения за исполнением королевских декретов, регламентирующих этапы. Позже в восемнадцатом веке комиссар сопровождал каждый этап большой протяженности.

Чиновники морского министерства не особенно верили жалобам со стороны осужденных, как можно предположить из задержки официальных ответов на них. Касаясь таких жалоб в целом и конкретного случая, который находился в тот период на его рассмотрении, комиссар Розель заметил: «Так как эти люди часто жалуются без причины, или по очень незначительному поводу… мне кажется, что эти жалобы не заслуживают большого внимания. Однако я считаю своим долгом использовать возможность проинформировать вас, чтобы этот проводник знал, что на этапе ничего не происходит, о чем Ваше преосвященство в точности не информировано.» Реакция на критические письма с жалобами на проводника Бретанского этапа 1689 года была типично пренебрежительной «они представляются мне, согласно показаниям очевидцев, безосновательными.»  Но тем не менее далее следовало: «Я все же не преминул крепко пожурить этого проводника за плохое обращение с крестьянином, который управлял повозкой с осужденными, и ничуть не сомневаюсь, что в будущем он даст ему то, что ему положено, без принуждения.» В общем, если люди, составляющие этап, были в относительно хорошем физическом состоянии по прибытии в Марсель, было принято считать, что проводник обращался с ними хорошо. Так, после инспектирования этапа, включающего 229 человек, из которых только трое умерло по дороге, интендант д’Эрико (d’Héricot) комментировал, что «все эти осужденные показались мне в хорошем состоянии, и только 3 человека были помещены в госпиталь по прибытии, что редкость для такого большого числа, и что доказывает, что с ними хорошо обращались на маршруте.» Когда потери были большими , вина возлагалась на проводника. Но существовала тенденция находить для них оправдания. Плохое состояние людей могло быть следствием влияния излишне долгого пребывания в тюрьмах, или, якобы, являлось следствием заболеваний, не определяемых врачами, практиковавшими в то время; были также попытки свалить вину на плохое обращение с осужденными сразу же после прибытия их в Марсель, как это имело место в 1662 году: «Соляные контрабандисты [прибывшие недавно] продолжают умирать от болезни, вызванной тоской и душевными страданиями. Но клянусь именем Всемогущего Господа [Dieu vivant], что они едят хороший хлеб и хорошие бобы, в которые я иногда добавляю мясо, чтобы сделать бульон лучше… Я буду считать себя недостойным божьей милости, если я потворствовал кому-нибудь в сокращении их жизни и хлеба насущного.» (Из письма интенданта Ла Гетта Кольберу, 1662 г. Depping, G. B. Correspondance administrative sous le regne de Louis XIV. 4 tomes. Paris, 1850-55. II,  885)

В другой раз, когда прибыл истощенный этап, причиной были признаны погодные условия. Зимняя погода могла оказаться смертельно опасной для плохо питающихся и плохо одетых каторжников на марше. Еще в 1663 г. были высказаны сомнения в целесообразности отправки этапов в зимние месяцы. Интендант в письме министру в январе 1663 года отмечал: «Мы допросили всех заключенных последнего этапа, который прибыл четыре дня назад с проводником Фарэном. Было установлено, что их жалобы оказались незначительными для того, чтобы против проводника было начато разбирательство. […] Это заставило меня задуматься, что суровые зимы являются не самым подходящим временем для проводки осужденных.» Хотя было объявлено, что погода ответственна за фатальные исходы, этот факт не предотвратил частую отправку зимних этапов в последующие годы. В 1666 году был этап из Парижа в середине января. На следующий год в середине декабря вновь был отправлен этап, «все молодые люди от 25 до 35 лет, каждому из которых я выдал пару ботинок, штаны и подштанники, иначе ледяной зимний холод убил бы их еще до прибытия в Шалон.» (Depping, Correspondance administrative, II, 936.)  Два десятилетия спустя влияние зимней погоды все еще сказывалось на этапах.  Отметив в 1683 г., что этап из Бордо вынужден был остановиться на несколько дней на маршруте из-за холодной погоды, Сеньелэ написал, что «очень важно отправлять осужденных только в период с апреля по сентябрь. Его Величество желает, чтобы вы следили за погодой и не планировали отправку этапов в это время.»  Вскоре апрель и сентябрь были объявлены месяцами регулярной отправки этапов и от проводников требовалось прибытие в пункт отправки этапа к этому времени. Но это  правило, однако, так и осталось благим пожеланием. Три года спустя, когда этап готовился к отправке из Парижа в ноябре, Сеньелэ сам писал проводнику этого этапа De Harlay, озабоченный не временем года, в которое он отправляется, а скорее отсутствием поставки одежды, потому что, как он выразился, "сейчас то время года, когда необходимо, чтобы у них была одежда в соответствии с приказом короля." (Depping, Correspondance administrative, II, 942.)

Отправка в апреле или сентябре имела преимущества для осужденных. Но в эти сезоны повозки и тягловая сила были зачастую полностью заняты в сельской местности, поэтому для проводника было трудно и дорого нанять их. Сообщалось, что крестьяне и собственники прятали свои повозки; другие открыто отказывались дать разрешение на использование своих повозок. В 1744 г., после того, как апрель и сентябрь были приняты в качестве месяцев отправки этапов, интендант Страсбурга заметил, что «каждый год происходят споры между проводниками этапов и местными чиновниками вдоль пути следования этапов о транспорте, необходимом для перевозки каторжников.» Возможно, были другие убедительные причины не отправлять этапы в апреле или сентябре, или для отправки дополнительных этапов в другие сроки, но даже в 1712 г. желаемое расписание не соблюдалось; январский этап в составе 313 человек прибыл в том году, потеряв по пути 56 человек умершими. «Еще невозможно в точности установить состояние этого этапа… потому что эти люди крайне утомлены.»  Декабрьский этап в составе 353 человек прибыл в том же году, но только десять человек умерло по дороге.  Однако уже на следующий день после прибытия в Марсель 88 человек оказались в госпитале.

Невозможно с какой-либо точностью указать долю здоровых каторжников и инвалидов в прибывающих этапах. Смертность на переходе и инвалидность по прибытии были различными, конечно же более  частыми в период 1660-1715 гг., чем в последующую половину столетия. К более раннему периоду относится замечание Бегона, что «несомненно, что половина [осужденных] гибла или становилась инвалидами до своей первой кампании» на море.  Бегон, возможно,  имел в виду не только людей с этапов, но и тех, которые не переживали «тренировочный период», или обучение гребле на веслах, и тех, которые так никогда и не покинули тюрьму, в которой они содержались, ожидая прибытия этапа. В восемнадцатом веке условия этапов постепенно улучшались. Смертность среди осужденных на маршруте в 1740-х гг. снизилась с 3%  до менее  чем 1%;  соответствующее сокращение имело место и в отношении заболеваний и нетрудоспособности среди прибывших.

На этом мы пока завершим  тему, касающуюся доставки осужденных на галеры. Далее нам предстоит исследование жизни гребцов на борту французских галер.

 



 


Tags: смертность на этапах, стоимость транзита, этапы
Subscribe

  • Хопер-2017

    Вернулся с внучкой в хмурую Москву после некоторого времени, проведенного на берегу Хопра, в славном городе Борисоглебске. Еще раз приношу…

  • Оттенки лета

    Воспоминания о прошедшем лете торопят дни: скорее бы новое лето. Со всеми оттенками красок и ощущений. Чтобы снова со спинингом на славную речку…

  • Борисоглебск-2014

    По щучьему веленью... Вот и летние дни убавляются. Где же лета лучи золотые? А.Фет Вернулись в Москву. Последней пойманной в Хопре рыбой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments